Диалог Платона «Пир» — не слишком короткий аналитический конспект

platon-pirДиалог Платона «Пир» — один из наиболее интересных, с этической точки зрения, диалогов, где философ пытается объяснить и возвысть феномен любви, в образе древнегреческого Бога — Эрота. Сегодня, на «Свободной философии» я попытаюсь осуществить анализ диалога Платона «Пир», используя исключительно первоисточник и собственные историко-философские «познания».

Структурно диалог поделен на 7 отдельных речей, авторами которых являются следующие действующие лица: Аполлодор, Федр, Павсаний, Эриксимах, Аристофан, Агафон, Флквиад и, конечно, Сократ, устами которого провозглашаются самые приемлимые для других утверждения и предположения по поводу функций и онтологической сущности Эрота.

В «Пире» можна легко заметить уже привычное позитивное отношение к Сократу и более критическое, часто достаточно саркастическое и иногда даже необоснованно негативное отношение к его оппонентам и даже поклонникам. Поэтому стоит заметить, что «Пир» подчеркивает важность философии Сократа для формирования взглядов Платона. В диалоге Платона «Пир» самой важной в исконно философском ракурсе выступает проблематика любви в антропологически-онтологическом ракурсе, тоесть в человеческом бытии, как единственного полноценного ( ведь в диалоге идет речь и о животной любви) субъекта любви.

«На банкет к людям достойным, достойный приходит без приглашения», — пословица, на которую обратил внимание Сократ, прийдя на пир.

Всем известно, что Сократ был одним из противников поэзии и особенно критиковал Гомера. В «Пире» без этого тоже не обошлось, ведь именно одному из фрагментов Эллиады противопоставляется приведенная пословица, а именно — характеристикам двух царей: Менелая (менее достойного в поэме) и Агамемнона ( соответственно более достойного).

Но хватит о глобальных сходствах в художествено-философском стиле Платона, вернемся к этической и философской проблематике диалога «Пир». «Ты полностью прав, что стоит пытаться пить в меру. Я и сам вчера выпил лишнего», — слова Аристофана обращенные к Павсанию, которые подымают первую этическую проблему в диалоге, характерную для всего греческого мира тех времен — проблему алкоголя, внимание на которую обращали многие протоэтики античности, среди которых можно выделить Анахарсиса скифского из Северного Причерноморья, который считал, что все проблемы греков именно от их чрезмерного пьянства.

Дальше речь идет именно об алкоголе: «Что опьянение тяжело людям, это мне, как врачу, яснее ясного. Мне и самому неохота больше пить, и другим я не советую, особенно если они еще не оправились от похмелья», — говорит Эриксимах, а мы из этих слов понимаем, что уже в то время проблема алкоголизма обратила на себя внимание и со стороны медицины.

Несмотря на то, что проблеме алкоголя уделяется достаточно внимания, она, конечно, не является основной в произведении, ведь тем абемеды, начавшейся за столом касалась поклонения и восхваления Бога любви — Эрота: «…пусть Федр положит начало и произнесет свое похвальное слово Эроту!», — этими словами Сократ начинает обсуждение основной тематики, которую сам Федр и предложил, говоря о неправильности игнорирования этого божества:»…мне попалась книга, в которой восхвалялись полезные качества соли, но и другие подобные вещи не раз бывали воспеваемыми предметами, а Эрота до сих пор никто еще не отважился достойно воспеть, и этот великий Бог остается в пренебрежении! «.

Речь Федра: Древнее происхождение Эрота

«Гесиод говорит, что сначала возник Хаос, а следом Гея, всеобщее безопасное вместилище, с нею Эрот…», — эту цитату приводит Федр, утверждая тем самым первопохождение Эрота. Кроме того приводится мысль известного философа — Парменида: «Парменид говорит о порождаюзей силе, и о том, что первым из всех Богов она создала Эрота». Порождающая сила по Пармениду — перводвигатель всего сущего.

«Как один из древнейших Богов, Эрот явился для нас источником самых больших благ. Я, по крайней мере, не знаю большего блага для юноши, чем влюбленность, а для влюбленного — чем взаимность», — так говорит Федр, утверждая то, что самые древние Боги a-priori давали людям лишь самое лучшее.

Дальше идут рассуждения о роли любви в жизни, ее влиянии на человеческое существование: «Чему же она (любовь) должна их (людей) учить? Четстолюбивой воле к прекрасному, без чего ни государство, ни отдельный человек не способны ни на какие великие и добрые свершения», «И если Гомер говорит, что некоторым героям смелость дают Боги, то влюбленным ее дает не кто иной, как Эрот».

В завершение своей речи Федр, опять обращаясь к Гомеровым поэмам, восхваляет любовь и ее небесного покровителя и делает следующий вывод: «Итак, я утверждаю, что Эрот — самый древний, самый уважаемый и самый могучий из Богов Он способен лучше остальных наделить человека доблестью и подарить ему блаженство при жизни и после смерти».

Речь Павсания: Два Эрота

«Все, что мы сейчас делаем, пьем ли, поем ли, говорим — прекрасно не само по себе, а смотря по тому, как это делается и происходит: если дело делается прекрасно и правильно, оно становится прекрасным, а если неправильно, то наоборот — безобразным. То же самое и с любовью: не всякий Эрот прекрасен и достоен похвал, а лишь тот, который «заставляет» прекрасно любить», — говоря так Павсаний утверждает, что существует два Эрота, которые «работают» с двумя Афродитами.

В сути своей это обычный дуализм доброго и злого, перенесенное на мифологическое мировоззрение, который проявляется не только в любви, но и во всем остальном, но своей речью Павсаний актуализирует дуализм любви, указывая ее не абсолютную идеальность, выводя от сюда ее негативные характеристики: чрезмерную похоть и страсть.

Можно также считать, что такой подход к критике любви основан на желании самого Платона возвысить собственную «идею блага».

Интересным также есть следующий тезис: «Ниодно действие не бывает ни прекрасным, ни безобразным само по себе: если оно делается прекрасно — оно прекрасно, если же безобразно — безобразно!». Тут определяется некоторая зависимость любви от неизвестного внешнего «двигателя», который у Павсания проявляется в двух Эротах, а для нас, в современном пониманию, может выступать в контексте субъективной оценки любого действия.

Речь Эриксимаха: Эрот «разлит» во всей природе

«Искусство врачевания показывает мне, что живет он (Эрот) не только в человеческой душе и влечении к прекрасному, но и во многих других проявлениях, и вообще во многом в мире: в телах любых животных, в растениях, во всем сущем, ибо он Бог большой, удивительный и всеобъемлющий, и принимает участие во всех делах людей и Богов», — такими словами начинается речь Эриксимаха, котороый дальше сравнивает «здоровое» и «больное» человеческое начало с двумя Эротами, приведенными Павсанием. Свой тезис о присутствии Эрота во всем сущем, Эриксимах подтверждает примерами из медицины, музыки (используя слова Гераклита), ремесел и даже из обряда жертвоприношения.

Речь Аристофана: Эрот, как стремление человека к первоначальной целосности

«Мне кажется, что люди абсолютно не осознают истиной мощи любви, ведь если бы они ее поняли, они бы строили ей самые величественные храмы и приносили бы ей самие величественные жертвы, а между тем ничего подоюного не делается, хоть все это стоит делать в первую очередь. Ведь Эрот — самый человеколюбивый бог, он помогает людям и лечит болезни, исцеление кот которых было бы самы большим счастьем для ода человеческого», — такова мысля Аристофана, который пытается в своей речи донести слушателям понимание истинной силы любви. Дальше он говорит, что когда-то существовало не 2, а 3 пола. Третими были «андрогины», которые осуществляли смесь мужского и женского. Все люди имели в два раза больше конечностей чем сейчас: 4 ноги, 4 руки, 4 уха, 2 лиц и т.д…

Прародителями человека были: солнце — мужчин, земля — женщин, а месяц, объединяющий солнце и землю, был прародителем андрогинов. Но те люди угрожали Богам, из-за чего Зевс разделил их пополам, сказав, что разделит еще раз, если люди опять попытаются победить Богов (отсыл к Вавилонской башне). Лишнюю кожу Аполон стягивал посредине и связывал. Так появился живот и пупок. «Вот из каких древних времен людям характерно влечение друг к другу, которое объединяет бывшие части одного целого», — объясняет Аристофан, приводя много веселящих, но интересных аргументов. Но вывод Аристофана о понятии любви может в целом удовлетворить и многих современных ученых: «Любовью стоит считать стремление к целостности».

Речь Агафона: Идеальность Эрота

Агафон обращает внимание на необходимость исследования свойств Эрота, среди которых он выводит: молодость, нежность, гибкость, красоту, справедливость, рассудительность, смелость («Ведь не Арес (смелый Бог войны) владеет Эротом, а Эрот владеет Аресом, в виде любви к Афродите») и мудрость: «Те, чьим учителем оказался этот Бог, достигли великой славы, а те кого Эрот не коснулся, исчезли в неизвестности. Ведь искусство стрельбы из лука и медицину Аполлон открыл тогда, когда его вела любовь и страсть, поэтому его тоже можно считать учеником Эрота, который стал наставником Муз в искусстве, Гефеста — в кузнечном деле, Афины  в шитье, Зевса — в искусстве руководить Богами и людьми».

Реакция Сократа на все предыдущие речи

«Я был слишком самонадеян, когда предполагал, что выскажу хорошую речь, поскольку знаю верный способ восхвалить предмет. Оказывается, умение высказать хорошую речь состоит совсем не в этом! А в том, чтобы приписать предмету как можно больше прекрасных качеств, не думая о том, наделен он ими или нет: не беда значит, даже если и соврешь. Очевидно, был договор, что каждый из нас должен лишь делать вил, что восхваляет Эрота, а не восхвалять его на самом деле. Поэтому вы, наверное, и приписываете ему все, что угодно, любые качества и заслуги, лишь бы только выставить его в лучшем свете — перед теми, конечно, кто не знает его, но совсем не перед людьми, которые его знают.»

Речь Сократа: цель Эрота — владение благом

Сократ очевидно не доволен столь однобоким анализом сущности деятельности Эрота и высказывает вот такие мысли по этому поводу, задавая Агафону следующий вопрос: «Есть ли Эрот обязательно любовь к кому-то или нет?». Дальше в ходе диалога Сократ задает еще один вопрос: «Захотел бы, например, сильный быть сильным?». На что все соглашаются, что нет, ведь у сильного нет недостатка в силе. Сократ же анализируя этот вопрос рассматривает его как временную проблему, доказывая, что сильный хочет быть сильным и в будущем, то есть желает и дальше обладать тем, что он уже имеет. Из этого выходит следующий вывод: «Во первых, Эрот — это всегда любовь к кому-то или чему-то, а во вторых — предмет ее — то, в чем нуждаешся».

«Не так ли?», — спрашивает Сократ, и продолжая рассуждения делает вывод, что Эрот не может быть красивым и прекрасным, ведь будучи любовью, которая a priori есть процессом поиска прекрасного, в самом Эроте его нет, потому что он нуждается в этом.

На самом деле, Сократ тут противоречить сам себе, ведь сначала говорилось, что человек, который уже имеет что-то прекрасное всегда (и иногда даже сильнее чем тот кто не имеет) желает это сберечь. Так и Эрот, будучи невероятно прекрасным, однозначно нуждается как минимум таким остаться.

Тем не менее, дальше в речи Сократа он исправляется, приводя мысль о среднем состоянии между крайностями: «Признавая то, что Эрот не прекрасный и не добрый, не думай, что он обязательно должен быть безобразным и злым, а считай, что он находится где-то посредине между этими крайностями».

Таким образом аргументируется  объективность существования и деятельности Эрота, который выступает источником самой точной сили, ведь его сила не подвластна любым крайностям. Это подтверждается и дальше, когда Сократ, соглашаясь с Диотимой (мудрой женщиной с которой ему довелось общаться), утверждает, что Эрот — это не Бог, ведь все Боги обязательно блаженны и прекрасны, но он — великий гений, что-то среднее между смертным и бессмертным. Такие гении служат связующим звеном между Богами и людьми и именно благодаря им человек может соединиться с божественным миром. Это касается пророчеств, молитв, жертвоприношений и т.д. Дальше приводится отрывок  рассказа Диотимы о похождении Эрота, где можно увидеть несколько особенностей любви, которые есть и останутся актуальными навсегда и в целом воплощаются в «середине между двумя крайностями».

Да и вообще вся речь Сократа основывается именно на теории существования Эрота, как «великого гения»: бедного материально и багатого духовно, мертвого и живого, уродливого и прекрасного, доброго и злого в одно и тоже время, который больше всего стремится к прекрасному. «Счастливые являются таковы потому, что владеют благом», — говорит Диотима, и Сократ, соглашаясь с ней, понимает, что жажда к прекрасному у Эрота — не что иное, как желание владеть прекрасным — единственным благом, которое сможет сделать его счастливым.

В рассказе Диотимы много внимания уделяется беременности и рождению: «Рождение — это та толика бессмертия и вечности, которая дается смертному существу. Но, если любовь, как мы согласились, есть стремлением к вечному владению благом, то рядом с ним нельзя не желать бессмертия, а занчит любовь — стремление к бессмертию тоже». Этой жаждой к бессмертию объясняются также невероятные процессы у животных, связанные с рождением потомства: «Смертная природа стремится стать по возможности бессмертной и вечной, но достичь этого она может только одним путем — размножением, оставляя новое вместо старого».

Диотима говорит о возможности человека быть «беременным духовно» и вынашивать то, что и должна вынашивать душа — ум, мудрость и всякое добро.

«Если стремится к идеи прекрасного, глупо думать, будто красота у всех тел не одинакова», — в этих словах проявляется исключительно Платоническое понимание бытия. Тут и идеи, и глобальное, широкое восприятия любых явлений, как следствие или проекцию из идеального мира. Тем более, дальше Диотима говорит о невероятном благе, которое дастся лишь тому, кто пройдет весь путь понимания истинной красоты: от одной личности к разнообразию наук.

Речь Алкивиада: Панегирик Сократу

Алкивиад сравнивает Сократа с сатирами и флейтистами, воспевая его острый ум и безграничную мудрость.

Выводы

Хорошим выводом к конспекту пира Платона станут слова Хелен Хейз, первой леди американского театра: «история любви не имеет никакого значение… В этой жизни важно лишь одно — умеете ли вы любить?». Кроме того стоит отметить, что данный диалог служит скорее призывом изучать любовь, чем аргументацией ее, как философско-этической категории и поэтому он служил фундаментом для дальнейших исследований в этом направлении, а не был отброшен, как другие исследование того же времени.

К стати, диалог «Пир» — один из первых трудов об изучении феномена любви. Но нужно заметить, что кроме любви в диалоге обсуждаются следующие проблемы: алкоголизм — присущий всем древним грекам, проблемы политической иерархии (хоть и не слишком заметно), а также проблемы социально-военного характера, то есть восприятия военных действий мирным населением, что сейчас представляется особенно актуальным.

В общем же «Пир» — прекрасный пример высоко-художественной древнегреческой литературы и философии, прекрасная социально-историческая справка, а также — одна из первых работ, направленных на изучение проблемы любви, что делает его бесценным в историко-этическом ракурсе.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *